?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

9 ноября император Наполеон прибыл в Смоленск. Авангард Великой армии пришёл туда лишь десятого. Изрядно потрёпанный казаками и партизанами, корпус вице-короля Италии Евгения Богарне добрался до Смоленска только 12 ноября, а арьергард маршала Нея и того позже... Более чем 100-тысячная французская армия к Смоленску растаяла практически наполовину. Здесь Наполеон рассчитывал дать армии отдых, а затем надеялся организовать оборону и задержать наступление русских войск.


Отступление французов из России в 1812 году
Александр ЧАГАДАЕВ


А о злоключениях по дороге в Смоленск и в городе пусть расскажут сами участники...


Отступление французcкой армии из России
Йоган-Адам КЛЯЙН


Отступление из Москвы
Гравюра Дж. ХАССЕЛЯ

Было часов около девяти; ночь стояла необыкновенно тёмная, и уже многие из нашего кружка, как и остальные части злополучной армии, расположившейся в этой местности, стали забываться тяжёлым беспокойным сном, в следствие утомления и голода, у огня, который ежеминутно угасал, как и жизнь окружавших его людей; мы размышляя о завтрашнем дне, о прибытии в Смоленск, где как нам обещали должны окончиться наши мучения — ведь там мы найдём продовольствие и квартиры.

Я кончил свой жалкий ужин, состоявший из кусочка печени лошади, убитой нашими сапёрами, а вместо питья проглотил пригоршню снега. Маршал (Мортье) так же съел печёнки, зажаренной для него денщиком, но только он её ел с куском сухаря и запил каплей водки; ужин, как видите, не особенно изысканный для маршала Франции, но и то было ещё недурно при нашем злосчастном положении.
(из Воспоминаний сержанта А. Ж.-Б. Бургоня)


На большой дороге. Отступление, бегство!
Bасилий BЕРЕЩАГИН


Ночной привал великой армии
Bасилий BЕРЕЩАГИН

В состав нашей армии входил принц Эмилий Гессен-Кассельский со своим контингентом войск, который он поставлял Франции. Его маленький корпус состоял из нескольких полков кавалерии и пехоты. Как и мы, он расположился на бивуаках, по правую сторону дороги, с остатками своих несчастных солдат, число которых сократилось до пяти или шести сот человек; в числе их находились приблизительно до полутораста драгун, но уже пеших, так как их лошади или пали, или были съедены. Эти храбрые воины, изнемогая от холода и не имея сил оставаться на месте в такую метель и непогоду, решили принести себя в жертву, чтобы спасти молодого принца, юношу лет двадцати, не больше, поставить его по середине, чтобы защитить от ветра и холода. Закутанные в свои длинные белые плащи, они всю ночь простояли на ногах, тесно прижимаясь друг к другу; на другое утро три четверти этих людей были мертвы и занесены снегом; та же участь постигла почти десять тысяч человек из разных корпусов. (из Воспоминаний сержанта А. Ж.-Б. Бургоня)


1812, Цвет Гвардии
Войцек KOССAК

Перед выходом из лесу мы встретили около сотни улан, на сытых конях и заново экипированных: они ехали из Смоленска, где всё время стояли — их послали нам в арьергард. Они ужаснулись, увидев нас такими жалкими, мы, с своей стороны, были поражены их блестящим видом. Многие солдаты бежали за ними, как нищие, вымаливая кусок хлеба или сухаря. (из Воспоминаний сержанта А. Ж.-Б. Бургоня)




В пригороде Смоленска, на правом берегу Днепра, 12 ноября 1812 года
Христиан Вильгельм Фабер дю ФОР

После 20-дневного марша войска наконец пришли в Смоленск. Этот город, через который всего полтора месяца назад наши части проходили победителями, сегодня встречал нас пустыми стенами. Надежда волшебным образом удваивала наши силы, направленные на то, чтобы достичь этого места обещанного отдыха. Но как скоро рухнули наши иллюзии! Армия не нашла в Смоленске ни продовольствия, ни одежды, ни даже домов, чтобы укрыться от стужи. Здесь исчезли последние остатки воинского порядка и дисциплины: каждый думал только о себе и искал средства продлить свое унылое существование. Лафеты орудий, которые с таким трудом дотащили сюда, были разрублены. Одну часть орудий утопили в Днепре, чтобы избавить лошадей от непосильного труда, тем самым спасая другую часть артиллерии. Только тот, на чью долю выпадали нелегкие превратности военной судьбы, способен понять пронзительную боль артиллериста, вынужденного расставаться со своим орудием.




Бивак в Смоленске, 13 ноября 1812 года
Христиан Вильгельм Фабер дю ФОР

Наконец-то мы добрались до Смоленска, этой земли обетованной, о которой мы все время мечтали как о конце наших трудов, страданий и лишений.

Здесь, как было обещано командованием, мы смогли бы укрыться в теплых домах и найти полные провианта склады. Здесь, на надежных зимних квартирах, мы должны были найти отдых после самых тяжких страданий. Лишь надежда на это поддерживала в нас мужество. Она одна еще сохраняла ослабшие, можно сказать, почти исчезнувшие узы дисциплины. Но эти обещания оказались ложью во всех смыслах. Только здесь перед нами открылась вся глубина бездны несчастий. Смоленск, который должен был стать местом окончания наших бед, знаменовал собой их начало и предвещал страшное, но неизбежное уничтожение всей армии.

В 18-градусный мороз бивуак был разбит на снегу, во дворе сгоревшего дома. Воспользоваться при его обустройстве удалось лишь теми немногими припасами, за которые на складах приходилось биться с тысячами похожих на призраки людей, озверевших от голода. И это в первый же день отдыха: вот каковы были хваленые зимние квартиры в Смоленске.

Вместо продолжительного отдыха нам пришлось продолжить отступление. А чтобы достичь границ России, нам предстояло провести в пути еще тридцать дней, в холоде и лишениях, усиливавшихся день ото дня.

Мы вновь привели в негодность несколько пушек, чтобы освободить лошадей для транспортировки четырех 6-дюймовых орудий. Больных и умирающих мы попытались поместить в превращенные в госпитали дома на Новой площади. Но даже эти пристанища, являвшие зрелище душераздирающих бед, не могли вместить всех страждущих. Мы видели этих несчастных, сваленных кое-как под аркадами домов или в повозках, в которых их привезли. Брошенные, лишенные какой бы то ни было помощи, они неизбежно становились жертвами холодов в первую же ночь.

На этом бивуаке, когда всё приближающийся грохот орудий сообщил нам о подходе армии Кутузова, нам вручили награды за славные дни взятия Смоленска и сражения на Валутиной горе. Они были присланы из Франции и ждали нас здесь.

Комментарии

( 23 мррр-мяу — погладить мурлыку )
kobrochka1
12 ноя, 2012 10:21 (UTC)
Крылов
ВОЛК НА ПСАРНЕ


Волк ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор.
Почуя серого так близко забияку,
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку.
Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»
И вмиг ворота на запор;
В минуту псарня стала адом.
Бегут: иной с дубьем,
Иной с ружьем.
Огня! — кричат,— огня!»
Пришли с огнем.
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом
И что приходит наконец
Ему расчесться за овец,—
Пустился мой хитрец
В переговоры
И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад.
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я...»—«Послушай-ка, сосед,—
Тут ловчий перервал в ответ,—
Ты сер, а я, приятель, сед,
И Волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.


Октябрь 1812






pro100_mica
12 ноя, 2012 12:05 (UTC)
Re: Крылов
Это басня на тему переговоров.
Мне интересно твоё отношение к происходящему. Мне, например, жаль французов становится всё больше и больше... Может быть не столько их, сколько солдат других армий, вынужденных сражаться за Наполеона. Вернее, вынужденных отступать и терпеть лишения.
kobrochka1
13 ноя, 2012 06:03 (UTC)
Re: Крылов
Мне их по-человечески жалко, но мы же их сюда не звали
pro100_mica
13 ноя, 2012 06:42 (UTC)
Re: Крылов
Ну, не звали мы Наполеона и его маршалов (да и из них раз-два поддерживали руский поход, остальные были против) по большому счёту, а солдаты-то в значительной степени были вновь мобилизованы, кто у них спрашивал, они выполняли приказ. Хотя, конечно, поначалу у многих были воинственные настроения...

kobrochka1
13 ноя, 2012 06:52 (UTC)
Re: Крылов
Кстати,обе мои бабушки очень жалели итальянцев в сталинградских степях в морозную зиму 1942/43 годов.в их драных шинелях. По отношению к румынам и венграм они таких чувств не испытывали
pro100_mica
13 ноя, 2012 12:08 (UTC)
Re: Крылов
А почему? Ну, итальянцы знаю, не особо горели воевать, многие дезертировали. Румыны вроде тоже. Вот про венгров не знаю..
kobrochka1
13 ноя, 2012 15:22 (UTC)
Re: Крылов
Жестоки были. Мадьярских частей даже немцы боялись
pro100_mica
13 ноя, 2012 16:44 (UTC)
Re: Крылов
Как-то я про них не знала; они в свете Будапештского восстания числились жертвами, это заслонило их участие во Второй мировой... Мой свёкор как раз в то время был послан служить в Венгрию, они там прожили 7 лет, муж только к восьмому классу в Союз приехал.
kobrochka1
14 ноя, 2012 04:19 (UTC)
Re: Крылов
Да,был режим Хорти и Салаши
toptigki
12 ноя, 2012 16:48 (UTC)
Спасибо, очень интересно!!!
А людей, действительно, жалко...
pro100_mica
12 ноя, 2012 19:17 (UTC)
И вам, спасибо, Топтыжки:)

Прошло всего около трёх месяцев, а как разительно поменялась ситуация...
legal_57
13 ноя, 2012 13:43 (UTC)
Очень тронула история про принца Гессен-Кассельского, надо же, какое самопожертвование и преданность уланы проявили. Интересно, как дальше его судьба сложилась?
pro100_mica
13 ноя, 2012 16:46 (UTC)
Я сама попыталась проследить дальнейшую судьбу принца, но пока безуспешно...
ter_psich_ora1
13 ноя, 2012 14:01 (UTC)
Тоже хотела об этом сказать:-) И картина Верещагина очень соответствует истории.
pro100_mica
13 ноя, 2012 16:47 (UTC)
Стараюсь, Катя, чтобы соответствовало:)
(Анонимно)
13 ноя, 2012 19:24 (UTC)
Жалость к французской армии
С интересом читаю Вашу книжку с великолепными картинками. Но вот комментарии задели. А почему, собственно, только французов жалеете? Можно подумать русская армия в это время на теплой печке ночевала. У французов в Смоленске - хоть какая-то крыша над головой, а на картине Верещагина я представляю не французскую, а замерзающую русскую армию. Только позволила бы царская цензура художнику рисовать беды российской армии? Дорога от Москвы до Немана в равной степени была покрыта трупами солдат обоих армий. Но жалеют почему-то французов! Ага, крепостной российский мужик жалости не достоин, потому, как был безграмотен, и не смог описать всех ужасов своего победного наступления.
pro100_mica
13 ноя, 2012 20:31 (UTC)
Re: Жалость к французской армии
Это очень хорошо, что задели:) Я может быть к этому и стремилась...

А то как-то всё вяло стало протекать. Понимаю, что многим моя писанина надоела, но я человек упрямый, по-любому постараюсь довести дело до победы.

Французов (я кстати, написала, что не столько французов, сколько их подельников из вассальных армий) потому, что они ведь раздеты практически, даже находясь в Москве не удосужились особенно утеплиться, понадеялись на мягкий климат. Вот поляки всё-таки более знакомые с нашими реалиями, в Москве приоделись в шубы и тулупы. И чувствовали себя более сносно. Но пока всего было несколько холодных дней, потом опять будет оттепель, настоящие морозы начнутся после Березины. Сейчас подлинное бедствие - это голод.

А наша армия всё же была экипирована по-зимнему. Конечно, и у нас были перебои со снабжением, но не в такой степени, как у французов. Крепостные участвовали только в малой войне на своей территории, недалеко от дома, поэтому были в привычных условиях, согласитесь. Ну, а то, что наши параллельно движущиеся войска, практически не участвующие в сражених, тоже имели большие потери - это вопрос не ко мне, а к Кутузову.

По поводу картины Верещагина вы не правы, она посвящена французской армии. Верещагин был не тот человек, которому м.б.навязать своё видение проблемы, тем более, что это вряд ли кто-то делал.
kobrochka1
14 ноя, 2012 10:01 (UTC)
Письма Стендаля из Смоленска
Графине Дарю
Смоленск , 9 ноября 1812 года :

"Вот я опять, сударыня, в этом живописном Смоленске , который сейчас немного испорчен снегом. Я только что совершил сентиментальное путешествие из Москвы сюда и прошу позволения рассказать вам о нем. Однажды вечером я нашел несколько картофелин и съел их без соли с заплесневелым солдатским хлебом. Теперь вам понятно наше отчаянное состояние. Оно продолжалось восемнадцать дней: я выехал из Москвы 16 октября и добрался до Смоленска 2 ноября. Граф Дюма приказал мне отправиться с обозом из 1500 раненых, охраняемых отрядом в 200 или 300 солдат. Представьте себе огромное множество маленьких повозок, ругань, постоянные ссоры; все эти повозки наезжают одна на другую, валятся в невылазную грязь. Каждый день мы непременно проводили два или три часа в грязной канаве в полнейшей беспомощности. Вот когда я проклинал свою глупую мысль поехать в Россию. Вечером, после того как мы шли пешком целый день и прошли при этом всего три или четыре мили, мы становились на бивуак и ненадолго засыпали, дрожа от холода.

24 октября, когда мы разжигали костры, нас вдруг окружили тучи людей и начали нас расстреливать. Полное смятение, проклятия раненых; с огромным трудом нам удалось заставить их взяться за ружья. Мы отбиваем неприятеля, но понимаем, что нам еще предстоят немалые приключения. Так как мы были атакованы в тот вечер огромной ордой пеших людей, то перед нами, по-видимому, было четыре или пять тысяч русских, частью регулярных войск, частью восставших крестьян. Нас окружили, и отступать было так же опасно, как и идти вперед. Мы решили провести ночь не ложась и на следующий день, на рассвете, построиться в батальонное каре, поместить раненых в середину и сделать попытку прорваться сквозь русских; если бы нас стали теснить, мы бы бросили наши повозки, снова построились бы маленьким батальонным каре и скорее бы дали перебить себя до единого, чем сдались бы крестьянам, которые все равно не спеша закололи бы нас ножами или убили бы другим каким-либо приятным способом.

Мы выпили последнее оставшееся у нас вино. На следующий день мы все выступили пешком, шагая возле наших колясок, вооруженные с ног до головы пистолетами. Стоял такой туман, что за четыре шага ничего не было видно. Мы беспрестанно останавливались. Враги не сочли нас достойными своего гнева; только вечером на нас напали несколько казаков и нанесли удары пиками пятнадцати или двадцати раненым".

Графине Дарю
Смоленск , 10 ноября 1812 года :

"Всю дорогу от Москвы мы переносили дьявольские физические муки. Ни один рыночный грузчик не доходит к концу дня до такого изнеможения, как бывало с нами каждый вечер, когда мы строили себе маленький шалаш из сухих ветвей и зажигали костер. Я до сих пор дрожу от холода, и вы, конечно, замечаете это по моим каракулям. Вы не узнали бы нас, милая кузина, за исключением маршала, экипаж которого сохранился благодаря хорошим слугам и пятнадцати лошадям. Нас всех можно испугаться. Мы похожи на своих лакеев. Мы очень далеки от парижской элегантности.

Впрочем, от всех этих неприятностей страдают в армии преимущественно люди богатые. Солдатам живется хорошо, у них полные чашки бриллиантов и жемчуга. Это счастливая часть армии, а поскольку их большинство, то, значит, так и надо".

pro100_mica
14 ноя, 2012 10:28 (UTC)
Re: Письма Стендаля из Смоленска
Спасибо! Вот только про простых солдат это Cтендаль загнул...

У Бургоня тоже был случай с картошкой. Он его вспоминает, как свой позор. Как-то тоже по дороге к Смоленску он "унюхал" вдали запах пищи и тихо (чтобы никто не видел) пошёл на него, практически отнял половину картошки у какого-то похожего бедолаги (платил деньги, но тот не взял):

...Минут через пять-шесть он встал, озираясь по сторонам, схватил котёл и побежал. Но ему не удалось уйти: я тотчас настиг его и пригрозил всё отнять, если он не отдаст мне половину. Он опять отвечал, что это принадлежит генералу. «Хотя бы самому императору! Мне нужен этот картофель, я умираю с голоду!» Убедившись, что ему от меня не отделаться иначе, как дать мне того, что я требую, он отделил мне семь картофелин. Я отдал ему 15 франков и ушёл. Он мне вернул назад и дал ещё пару; картофель ещё не совсем сварился, но я не обратил на это внимание, стал есть одну, а остальные спрятал в ягдташ. Я рассчитывал, что этим прокормлюсь три дня, съедая по три картофелины в дополнение к куску конины.

...Когда я вернулся на место стоянки нашего полка, многие товарищи спросили меня, не добыл ли я чего-нибудь; я отвечал, что нет. Заняв место у костра, я устроился, как и в предыдущие дни: вырыл себе ямку, т.е. ложе в снегу, а так как у нас не было соломы, то я разостлал свою медвежью шкуру, чтобы на ней улечься, и положил голову на подбитый горностаем воротник, которым и прикрылся. Но перед сном я мог съесть ещё одну картофелину; это я сделал, прячась за своим плащём и стараясь не жевать громко; я боялся, чтобы не догадались, что я ем; потом, я взял щепотку снегу, я запил им свой ужин и заснул, не выпуская из рук свой ягдташ с продовольствием. Несколько раз в ночь я заботливо шарил в нём рукой, пересчитывая свои картошки. Так я и провёл всю ночь, не поделившись с товарищами, умиравшими с голоду, тем немногим, что доставил мне случай: с моей стороны это был эгоистический поступок, которого я никогда себе не прощу...

...Пока полк отдыхал и каждый сочинял себе какую-нибудь, хоть убогую трапезу, я с своей стороны, как эгоист, тайком забрался в густой лес, чтобы одному съесть одну из картофелин, все ещё хранившихся в моём ягдташе. Но каково же было моё разочарование, когда я хотел откусить от неё — это был сущий лёд. Мои зубы только скользили по картофелине, но не могли отделить ни кусочка. Вот тогда то я пожалел, что не разделил их накануне с друзьями. Я вернулся к ним, ещё держа в руках картофелину, которую пытался съесть, выпачкав её кровью из моих потрескавшихся губ.

Меня стали спрашивать, что со мной. Не отвечая, я показал им картофелину, которую держал в руках, и те, которые были в сумке; но у меня их мгновенно вырвали. Товарищи мои точно также ошиблись, когда захотели есть картофель, потом они бросились к огню, чтобы оттаять, но картофелины таяли, как льдинки. Между тем другие товарищи стали допытывать, где я его нашёл. Я указал им на лес, они побежали туда, но скоро вернулись, сказав, что ничего не нашли. Вот они так были добры ко мне, потому что, сварив полный котёл конской крови, пригласили и меня поесть с ними; конечно я не заставил себя упрашивать. Весь век я упрекал себя за свой неблаговидный поступок. Они же все думали, что я нашёл картофель в лесу; я так и не разъяснил им их ошибки.
realist88
15 ноя, 2012 14:21 (UTC)
эти картины и воспоминания показывают, что при планировании компании наполеон крупно ошибся. перед началом войны он заготовил припасы и, насколько я понимаю, смог более или менее сносно организовать доставку их вслед быстро уходящей вперед армии. при этом на марше армии самой приходилось искать провиант. даже если предположить, что война закончилась бы до наступления холодов, то эту армию еще нужно было обеспечить зимним обмундированием. в москве, смоленске или витебске, все равно где они собирались зимовать.. что-то я ничего про это не видел. вроде как было написано, что склады организовывались в сожженном смоленске. но ни про номенклатуру, ни про ее количество ничего не читал. с охраной они тоже накосячили.
если еще один непонятный момент. огромная армия, перешедшая неман, должна была получать пополнение из европы. в итоге оказывается, что наполеон даже против витгенштейна должен был посылать корпуса из основной армии. интересно было бы узнать, хоть один боеспособный корпус численностью 20-40 тыс. был выслан в помощь завязшей в россии армии? или вопрос организации пополнения армии, несшей потери в боевых действиях не прорабатывался? наполеон рассчитывал на молниеносную войну, но когда его планы не осуществились и армия все дальше уходила в бескрайние просторы или когда французы сидели в москве ничего не предпринималось для организации пополнения? а то все это больше напоминает рейдерскую акцию: навалился, побил, выторговал куш побольше, отвалил домой наслаждаться триумфом.
так что из того же смоленска навстречу армии можно было бы организовать подход крупного отряда с одеждой и провиантом. а получилось что посылать некого и не с чем. и даже организовать оборону они не смогли.
кстати, действительно интересно как наши войска переносили параллельный марш.
про итальянцев очень трогательно. за 2000 лет до этого они, похоже, воевали легионами, набранными из более морозоустойчивых народов.
pro100_mica
15 ноя, 2012 20:37 (UTC)
Александр, Наполеон изначально не собирался задерживаться в России и тем более направляться вглубь её. Вы помните, наверное, что запасы продовольствия у него были на 20 дней и даже несмотря на это, практически с первых дней Великая армия начала обирать окрестных крестьян. Когда не получилось выманить русских в Польшу (война была заявлена, как Вторая польская), Бонапарт надеялся, что в Вильно дело и закончится. Ему нужно было поставить на место Александра I и изолировать главного врага - Англию.
Сначала границу пересекло порядка 420 000, и потом еще около 200 тысяч подтянулось в виде различных пополнений, маршевых батальонов, корпусов. Но после Москвы Наполеон не требовал пополнения, он поставил крест на этой кампании и начал готовиться к новой. Кстати, к началу 1813 года ему фактически удалось создать новую армию.

А Франция пребывала в благодушном настроении, т.к. знала о русской кампании только из газет и журналов, публиковавших бюллетени Великой армии. А там всё было хорошо. И только когда во Францию возвратились первые генералы, бежал маршал Мюрат в начале декабря, стало понятно, как плохо обстоят дела. Кстати, 1812 год для экономики Франции был очень тяжелым, накануне был чудовищно неурожайный год, в некоторых провинциях происходили настоящие голодные бунты. Поэтому Наполеон понимал, что рассчитывать на помощь с родины не приходится. Ну, а союзники, тоже не особо горели желанием.

Меня всегда поражает то, что Наполеона ничему не научила война в Испании, которая продолжалась и в 1812 году, оттягивая на себя около 300 000 французских солдат. И за это ей спасибо, а то нам могло быть намного хуже...

А насчёт рейдерской акции, так таковы были правила тех войн: выиграл генеральное сражение или захватил столицу, всё, конец войне, ты - победитель, тебе и репарации, и поклонение, и триумф на родине... Потому Наполеон и возмущался, что русские и испанцы ведут войну не по принятым в уважающем себя обществе законам...

Edited at 2012-12-29 18:11 (UTC)
pro100_mica
16 ноя, 2012 15:42 (UTC)
Ещё немного о снабжении французской армии.

На складах Минска, например, хранилось два миллиона продовольственных пайков; для огромной армии это, конечно, ерунда, на один зуб, но для тех остатков, что могли бы до них добраться, вполне достаточно хотя бы на первое время. Но беда в том, что армия Чичагова заняла Минск раньше, чем туда собирались прибыть основные силы ВА.

Вдвое большие запасы были в Вильно, большое количество спиртного, склады с оружием, одеждой и амуницией. Но те, кто смог доползти туда, получив доступ к спиртному, напились до бесчувствия и замерзли насмерть на улицах. Некоторые, пытаясь пробраться к продовольственным складам, были задавлены в толпе. Хронический голод и холод сделали своё чёрное дело...
Но это мы забегаем сильно вперёд:)
realist88
16 ноя, 2012 15:51 (UTC)
все плохо было уже под смоленском. страшно читать, что сделали голод, холод, отсутствие резервов и подготовленных позиций с еще "вчера" великой армией.
тема запасов снаряжения теперь вполне ясна. собственно как и причина отсутствия пополнения.
( 23 мррр-мяу — погладить мурлыку )

Календарь

Декабрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Метки

Разработано LiveJournal.com